Главная                                               е-ПИСТОЛА   
                                      Анонсы   
Лаборатория СмешТех                
                  2014   
border="0">                                                                   
24 Feb 2018
aoterehc@gmail.com  



Гостевая   

выходит с 1989 года
gfdgfg                                                    »»
14
1999
Содержание ...

купить / to buy
 


СЕРГЕЙ БИРЮКОВ

Камо глядеши маргинале?... (text)
          Мода повторяется. В конце 60-х я самолично распорол коричневые брюки по шву и вставил синие клинья - получился клёш. Было это в одном тамбовском селе. Сейчас иду по немецкому городу Галле - навстречу девицы и парни примерно в таких брюках. Наверное тоже сами вшивали - чем грубее, тем лучше.
          Мода повторяется. В конце 70-х - начале 80-х послышалось несколько голосов - "маргинальная личность". Олжас Сулейменов хорошо поставленным голосом говорил на семинаре молодых поэтов о маргинальности как пограничном явлении. Примерно: "Мы маргинальные личности, поскольку живем на пересечении языков и культур". Он имел в виду, конечно, прежде всего себя, владеющего несколькими тюркскими языками и тогда знаменитого не только эмоциональными стихами с восточным колоритом, но и книгой "Аз и я", остроумно имитирующей научное исследование, о тюркских (степняцких) корнях "Слова о полку Игореве".
          Прошло время. Болезненно развалился Союз. И снова возникло словечко "маргинапьность". Но оно уже получило другое наполнение. Вдруг оказалось, что маргиналы - это не те, кто стоит на границе, а совсем другие. Те, кто стоит на обочине магистрального пути. Кто же они такие? Из жизни если, то люмпены, алкоголики, голубые и розовые, зеленые. Впрочем, все -до тех пор, пока не станут магистралами. Из искусства - в СССР -андеграунд: в обычной жизни - сторож, детский поэт, служащий НИИ; в подпольной - великий художник. Но эпоха СССР - хочешь не хочешь - кончилась. И эта расстановка ушла в историю.
          Еще в 80-е годы стиховед С. Кормилов начал писать о маргинальных системах русского стихосложения, о том, что долго не попадало в поле зрения исследователей, но описывалось системно. Эта работа, целиком вышедшая уже в 90-е, оказалась полезной не только для стиховедов и общей теории литературы, но и в общефилософском плане. Действительно, что считать магистральным, а что маргинальным?
          В Союзе Советских писателей считали магистральным инерционный стих в любых его изводах - от полного барахла, которое сочиняли 10 или 20 тысяч совписов, до культурного истеблишмента, почитаемого в интеллигентских кругах. В этой парадигме неожиданное равенство приобретали "патриот" Куняев и "космополит" Самойлов, "гражданский" Егор Исаев и "песенник" Илья Резник. Все они были "поэтами". Хотя Пастернак, например, стеснялся называть себя поэтом, думаю, подспудно, сознавая, что поэт в общем существо безрассудное: Хлебников и Гельдерлин.
          После падения грандиозной надстройки, а за ней и базиса -все смешалось в бывшем СССР. Но в страшных муках сохраняется еще видимость одного - иерархии: магистральное и маргинальное. И вот уже новейший аналитик, заполнивший собой чуть не все газеты и журналы, пишет, что мэйнстрим - это регулярный стих, а все остальное - так - сбоку припека. Толстые журналы с упорным постоянством печатают регулярные ямбы и хореи (прогресс -анапесты и амфибрахии! еще больший прогресс - верлибры!). На целое десятилетие растянулось признание серебряного века. Только сейчас полуоткрылись еще недавно сверхмаргинальные фигуры Андрея Белого и Хлебникова. Огромный пласт русского исторического/классического авангарда открывается только сейчас усилиями одиночек - маргиналов науки.
          Прошедшие 10 лет со времени выхода первого номера "Черновика" внесли некоторую ясность в расстановку сил. Как старым советским, так и новым русским никакие новые веяния в искусстве на дух не нужны. Самое большое, что эти новые магистралы могут сделать - адаптировать к своим потребностям ироническую, так сказать, поэзию и выпускать журнал под каким-нибудь клюквенным названием, вроде "Медведя". Естественно, они никогда не слыхали про пословицу, в которой медведь сдох.
          Что же остается новым маргиналам? Они существуют тем не менее. В Москве, благодаря высокой концентрации населения_ и всех возможных рессурсов. Хотя и там чрезвычайно узка прослойка людей, которые могут поддерживать искусство. По большей части это сами же литераторы и делают. Имею в виду прежде всего салоны, в которых теперь сосредоточена по сути вся литжизнь Москвы, а также не очень многочисленные и не слишком тиражные новые издания, такие как НЛО, обновленный Литобоз, "Газета Поэзия", "Литжизнь Москвы", "Вавилон", "Арион". Уже в Петербурге явно меньше бурления и брожения, хотя и там салоны имеются и "Литжизнь СПб", кажется, еще выходит. Что же говорить о бескрайней российской провинции. Почти в каждом городе есть какое-то движение. Города десять лет назад проснулись от спячки советской кондовости, но и снова впадают в спячку уже постсоветской разгульности. Самиздат, расцветший было в провинции в конце 80-х годов, сейчас еле теплится и все более углубляется в интернет (по-русски это слово звучит двусмысленно). Ветераны провинциального авангарда по разным причинам сходят со сцены. В самом деле, лет по 30 провести где-нибудь в Ейске или Тамбове. Это все-таки надо иметь какой-нибудь характер. Но... Перемещение так сказать лиц и так сказать авангардной направленности за рубежи - это уже уход в полную маргинальность. В одних случаях более сознательный, в других - менее, но так или иначе - вынужденный.
          Да ведь никто и не заставлял заниматься авангардным-то искусством! Ведь заранее было известно, что никакого тебе общественного признания, что читать или смотреть будут не более десятка человек. А раз так, то и получайте то, что хотели - дерево корнями вверх, а листвой и цветением - в землю.
          Никакого утешения тут, мне кажется, быть не может. Либо ты что-то делаешь и плевать, как называешься. Либо - не делаешь и думаешь, как тебя обозвали. Есть примеры первого варианта и из Московско-Питерской и провинциальной (внутри страны и за рубежом) жизни на глубине. Думаю, никак не станут меньше сами перед собой и перед теми, кто их слышит, не мелькающие - Вл. Эрль, Б.Кудряков, А.Горнон, Б.Шифрин, Б.Констриктор - в Питере; В.Тихомиров, Д.Авалиани - в Москве; Мнацаканова - в Вене; И.Бокштейн - под Тель-Авивом; В.Барский и О.Денисова - в Дортмунде; Д.Булатов - в Калининграде; В.Степанов, А.Федулов, А.Шепелев - в Тамбове; И.Лощилов, В. Іванів - в Новосибирске; А.Бубнов - в Курске; С.Федин - в Подмосковье. Но вот незадача - я точно знаю, что в России и за ее пределами есть немало маргиналов, которым стоило бы почитать то, что пишут эти и другие авторы. Но они не могут этого сделать по причине более чем будничной - к ним не попадают и не попадут, м.б. тексты, несмотря на то, что век медиа в полном разгаре. Вот это маргинальность! Расширение средств коммуникации ведет к их сужению. И поэт в любом месте мира так же одинок, как в средние века, а может быть и еще одиноче. И читатель тоже одинок. И вот они бродят в пустыне мира, не пересекаясь. Это и есть настоящая - крепкая, сорокоградусная маргинальность, когда никто и никому ничего.
          На этом бы и успокоиться. Но вот незадача, так называемая креативность. В начале века произошло несколько актов крайней маргинальности - преподаватель классических языков Иннокентий Анненский выпустил книгу под псевдонимом "Никто". Затем Василиск Гнедов издал крохотную книгу под названием "Смерть искусству". Оба акта имели некоторые последствия. Первое действие оказало влияние на поэзию почти всего века. Второе -только начинает оказывать. На немногих, конечно, но кто такие многие? Так что не все потеряно для маргиналов. Успевайте открыть что-нибудь еще в этом веке, вот-вот наступит следующий...

1999.


Предыдущая     |  Вверх   |    Следующая


Поиск:
   - по автору
   - по названию



Chernovik (online)
ISSN 1554-0510