Главная                                               е-ПИСТОЛА   
                                      Анонсы   
Лаборатория СмешТех                
                  2014   
border="0">                                                                   
22 Sep 2019
aoterehc@gmail.com  



Гостевая   

выходит с 1989 года
gfdgfg                                                    »»
19
2004
Содержание ...

купить / to buy
 


Памяти Дмитрия Авалиани (1938 - 2003)

Поэты - онтологические существа. То есть изначально
живущие' до времена, до обозначения каких-либо категорий. Ибо они сами призваны выносить категориальностъ в бытие. Но это поэтические категории, то есть несказуемые, невыразимые никак иначе. Если это так, то само имя поэта становится мифологемой. Между мифологемами разница только в частоте упоминания-называния. Дант, Шекспир, Пушкин, Тютчев, Хлебников, Авалиани.,.
Откуда возникает последнее имя? Оно из того же онтологического простанства. Которое оказывается так же существует и во второй половине XX века, века двух иксов, закольцевавших собой условный отрезок времени. Имя Авалиани становится мифологемой уже в момент его только появления в литературной среде. Его стихи вдруг возникают где-то на обочине литературы - в газете московских автомобилистов.
Стихи, отсылающие к глубинной поэтической традиции, абсолютно несхватываемые поверхностным взглядом. Стихи, которые надо записывать особым почерком в книгу с кожаным переплетом и серебряными застежками, печатаются просто в газете. Жемчуг рассыпан на дороге. Случайный прохожий может подобрать. Но подбирает, конечно, не случайный, а тот, кто здесь же находится, в этом пространстве слова. И в это время, в начале 90-х годов, здесь возникают фигуры почти хтонические. Например, Бонифаций, герой сказочный. И он в газете, именуемой «Гуманитарный Фонд», публикует как бы другого Авалиани - палиндромического. Изощренность формы вроде бы должна свести на нет волшебство лирической речи. АН нет, этого не происходит. И сама эта публикация правильно названа «Волшба». Итак, Авалиани опрокидывает представление о традиции как о застывшем и исчерпанном и о поиске., как о поверхностном и исчерпаемом. Поэт вырастает из глубины слова. И если это так, то почти уже не существует преград на пути к самому себе как мифологическому существу. Причем Авалиани оставил нам и собственно модель того, как это происходит.

Аз есмь строка, живу я, мерой остр.
За семь морей ростка я вижу рост.
Я в мире - сирота.
Я в Риме-Ариост.

Уже больше десятилетия эти строки со мной и я не устаю их повторять - и в минуты душевного подъема, и в минуты печали.
Дмитрий Авалиани еще раз показал, как можно сокращать разрыв между словом и человеком. Еще раз....

                                                                                                                        Сергей Бирюков
                                                                                                                        Декабрь-январь 2003
                                                                                                                        HALLE



«…ОТЧЕ МИТЯ ЗВАЛИ МЕНЯ»

(палиндромистика Дмитрия Авапиани, 1938-2003)

          Черно!.. Горько. Нелепо. Не стало Авалиани. На палиндромном 66-м году жизни. Конечно, он был не только потрясающим Мастером Палиндрома, Листоверта и других «строжайших» визуально-поэтических форм - он был Поэт. Он - Поэт. И перефразируя Поэта: НЕЧЕ ВЫТЬ!.. ТЫ ВЕЧЕН, Дмитрий Авалиани
          Даже палинДмитрических - весьма узких в размерах страницы - наблюдений достаточно, чтобы осмыслить авалианиеву Поэтэтику. Так, пушкинский палиндрософизм (из "Вакхической песни") «Муза / разум» развит в шедевр «Муза, ранясь шилом опыта, ты помолишься на разум!». Палиндромию Авапиани возвысил в Палиндрософию («Я сущ? - Тщуся...», «Дорого небо, да надобен огород»), каламбурную панторифму превратил в строгобуквенную поэнтограмму («Не бомжи вы - небом живы!», «Поэта путь мой - по этапу тьмой!») и т.д. и т.п. Даже в старом "формате" Мастер нашёл свое место: палиндром-победитель конкурса газеты «Советская Россия» 1983 года «мир, о вдовы, водворим!» написан будто бы сейчас.
          11 лет назад Авалиани дал мне на публикацию в мини-журнал «АмфиРифмА» поразившую меня своей силой палиндромистическую афтоэпигафию:
Я НЕ МИЛ, А ВЗЯТ, И МЕЧТОЮ ЯРЕМ УМЕРЯЮ, ОТЧЕ, МИТЯ ЗВАЛИ МЕНЯ
          Природа и миловала и не миловала его. Фигурами-формами поэтической речи и - физическими формами. Бытием поэтического Слова и - бытом. Поэт строил свой «дом» ежечасно, даже будучи лифтёром, сторожем, консьержем... - Дом Слова и Дом Буквы. Текстонику Поэт чувствовал и лелеял всегда. И где бы ни был его дом, он был под Небом и освещен Небом - и это для Поэта было куда важнее конкретного местонахождения дома или условий быта. И неуютно ему не было нигде, ибо у Поэта было Слово, но «Слово было у Бога, и Слово было Бог». Теперь произошло воссоединение Бога, Слова, Поэта... Богословие Поэта Поэтическое Богословие. Авалиасофия.
Когда из тысяч слов, свитых авалианами, соберут словарь языка Поэта, на многих и многих страницах проявится авалианное Небо - основа его литерософии. Вертикаль - вектор - вверх! Оглядываться по сторонам не было свойством поэтической природы Авалиани...
          Афоризмы «В начале Слова была Буква» и «ПОэТ на три четверти ПОТ» относятся к Дмитрию Авалиани больше, чем к кому бы то ни было, да и родились эти афоризмы Сергея Федина в общении с Мастером, который мог буквы какого-либо слова (допустим, Санкт-Петербург) изобразить и варьировать так, что при повороте листа или ином взгляде проявлялось целое стихотворение.
          Продолжатель идей Велимира Хлебникова, Дмитрий Авапиани так же все 24 часа в сутки был погружён в Тексто-Ткань, Так же, как Велимир, искал и находил Рифы-Рифмы Истории. Так же раздавал свои Автографусы (часто в единственном экземпляре) всем проявлявшим интерес к визуалистике, слоено нарекал содержателями авалиакаций. Произрастал во всех и вся. Был открытым - для общения, споров, был нередко наивным, был удивляющимся и удивительным - словно следовал любимому своему библейскому тезису «быть как дети».
          Помню, один из его палиндромов начала 90-х начинался метафорой «ниша метро...», а заканчивался: «...в аорте машин» - в точности описание последних минут своей жизни: в ночь с 18 на 19 декабря 2003 года Поэт, возвращаясь домой, вышел из метро и был сбит машиной... ГРОМ!... !МОРГ
Отпевание было 24 декабря в Церкви Косьмы и Дамиана в Столешниковом переулке - в той самой церкви, где «когда-то едва ли не в единственном месте можно было приобрести книги Александра Меня...
          Алфавитная литерософия объективно ставит Авалиани - по трём первым (палиндромно выстроенным) буквам - вровень с Авангардом, а по четвёртой - впереди Авангарда. В первые страницы энциклопедий и словарей. Ава... Авва! «...Отче, Митя звали меня»
          Биография Поэта завершена. Но начало и конец - одного корня, в этом Палиндрософия Времени.
Авалиалогия только начинается.

Александр Бубнов


Предыдущая     |  Вверх   |    Следующая


Поиск:
   - по автору
   - по названию



Chernovik (online)
ISSN 1554-0510